Помните ЭР-200, советский скоростной электропоезд? Он поражал мое детское воображение: я очень любил поезда и мечтал хотя бы раз проехаться в таком замечательном поезде будущего. Тогда, разумеется, о TGV или ICE за железным занавесом узнать что-то было сложно, только в «Науке и жизни» и «Горизонтах техники для детей» писали о фантастических японских поездах на магнитной подушке. А ЭР-200 виртуально присутствовал везде: в журналах, на марках, упаковках сахара, рекламных плакатах...

Тут на праздниках почитал кое-что о советских скоростных поездах. Знаете сколько всего было построено ЭР-200? Два. С конца шестидесятых проектировали, в 1984 уже морально устаревшим запустили в эксплуатацию. Это к вопросу о том, «какую страну мы потеряли», о каком-то промышленном потенциале СССР, космосе и т.п. Вот пример: совдепия за пятнадцать лет, напрягаясь всеми силами, смогла спроектировать и запустить только один поезд с эксплуатационными скоростями весьма убогими и на то время. Космос, конечно, космосом, но это как-то очень далеко и никому особо не нужно. Запустить консервную банку, выходит, проще, чем построить электричку.

Гоббс, Локк и Руссо все же были неправы. Они жили в цивилизованных странах, где было государство и закон, и им казалось, что это настолько само собой разумеется и естественно, что государство возникает в первобытном обществе само собой. Наивные. История на наших глазах поставила эксперимент.

Вот, например, Москва. Общество, находящееся в диком состоянии: законы не соблюдаются и всеми презираются, государство не служит обществу, а каждый надеется достичь своего интереса за счет всех остальных. В таком диком обществе как раз должны возникнуть условия для появления общественного договора, ан нет.

Москвичи непрестанно жалуются на то, что не проехать, и стоят часами в пробках. Казалось бы, в такой ситуации люди должны всеми руками и ногами поддерживать введение парковочных регламентов, ратовать за запрет въезда автомобильного транспорта в центр, за расширение полос общественного транспорта, строительство новых трамвайных путей и велосипедных дорожек и т.д. В такой ситуации люди, по наивным представлениям Руссо, должны бы были осознать, что каждому надо себя ограничить, чтобы всем стало лучше и свободнее. Если все не могут одновременно поместиться в центре, тогда приехать в центр на метро, трамвае или велосипеде, придти пешком, чтобы идти по городу как цивилизованный человек и не надо было шарахаться между свисающих с крыш сосулек с одной стороны и внедорожников, занимающих весь тротуар, с другой.

А что мы видим в реальности, а не в теории? Каждый московский автовладелец мечтает, чтобы его конкретно тарантаска, телега или кибитка могла проехать по городу, пусть и по головам других людей. Лишь бы он имел право бросить свой хлам посреди дороги где угодно и когда угодно. Плевать, что никому другому не дает прохода и проезда. Попробуй только тронь. Все остальные козлы пускай убираются с дороги. А уж пешеходы – это хуже насекомых, только давить. Членам общества, находящимся в таком диком состоянии, нельзя доверять управлять автомобилем. В их руках даже верблюд представляет немалую опасность.

В общем, очевидно, что право и государство в диком обществе сами по себе не возникают. Отсюда два возможных вывода. Первый, что государство – это продукт долго и сложного исторического и цивилизационного развития, не каждому народу дано. Второй, что государство – это Божий дар избранным. Что, по сути, то же самое.